Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
18:51 

Кто ищет – вынужден блуждать.
"Все уже мертвы. А те, кто не умер, будут мертвы. Тaкое впечaтление, что есть две тьмы и однa светлaя полосa, дней этaк от 15 тысяч до 30 тысяч. Выйдя из одной тьмы, человек следует в другую. И всё. Сaм голый фaкт этот должен возмущaть, и в отместку зa эту мизерную долю нaдо бы довести прогресс ядерного оружия до того, чтоб дaть однaжды кaждому жителю плaнеты по ядерной рaкете и кaждому укaзaть свою звезду, и кaк врезaть! Вселеннaя вдребезги! Вот - получaй, ты, кaменно-жестокий некто, нечто, оно, зaмыслившее хaос и космос тaким обрaзом, что мы только мягкие мясные куклы кaкие-то, пересекaющие яркую полосу жизни."
Лимонов "Книга мертвых"

20:24 

Кто ищет – вынужден блуждать.
"Я думал о том, как прекрасно все первое! как прекрасна первая реальность! Прекрасно солнце и трава и камень и вода и птица и жук и муха и человек. Но так же прекрасны и рюмка и ножик и ключ и гребешок. Но если я ослеп, оглох и потерял все чувства, то как я могу знать все это прекрасное? Все исчезло и нет, для меня, ничего. Но вот я получил осязание,и сразу почти весь мир появился вновь. Я приобрел слух, и мир стал значительно лучше. Я приобрел все следующие чувства, и мир стал еще больше и лучше. Мир стал существовать, как только я впустил его в себя. Пусть он еще в беспорядке, но все же существует!
Однако я стал приводить мир в порядок. И вот тут появилось Искусство. Только тут понял я истинную разницу между солнцем и гребешком, но в то же время я узнал, что это одно и то же.
Теперь моя забота создать правильный порядок. Я увлечен этим и только об этом и думаю. Я говорю об этом, пытаюсь это рассказать, описать, нарисовать, протанцевать, построить. Я творец мира, и это самое главное во мне. Как же я могу не думать постоянно об этом! Во все, что я делаю, я вкладываю сознание, что я творец мира. И я делаю не просто сапог, но, раньше всего, я создаю новую вещь. Мне мало того, чтобы сапог вышел удобным, прочным и красивым. Мне важно, чтобы в нем был тот же порядок, что и во всем мире: чтобы порядок мира не пострадал, не загрязнился от прикосновения с кожей и гвоздями, чтобы, несмотря на форму сапога, он сохранил бы свою форму, остался бы тем же, чем был, остался бы чистым.
Это та самая чистота, которая пронизывает все искусства. Когда я пишу стихи, то самым главным мне кажется не идея, не содержание и не форма, и не туманное понятие "качество", а нечто еще более туманное и непонятное рационалистическому уму, понятное мне и, надеюсь, Вам, милая Клавдия Васильевна, это - Чистота порядка
Эта чистота одна и та же в солнце, траве, человеке и стихах. Истинное искусство стоит в ряду первой реальности, оно создает мир и является его первым отражением. Оно обязательно реально."

Хармс

02:23 

Кто ищет – вынужден блуждать.
Сколько угодно набивайте цену своим чувствишкам и страстишкам, а я прямо скажу, что любовь моя - блядская. Потому что - любовь к себе. Себя и других любить не умею, поэтому, встречая искреннюю влюбленность в свою персону, чувствую одновременно и изумление, и жалость, и зависть калеки. Мол, как у них получается, зачем, почему я не умею?
Так и остается мне, раз сам тепло не вырабатываю, чужое тепло воровать, греться о чужие тела. Заметьте - я сказал "тела", а не "тело". Блядство.
При этом я себя не жалею и не любуюсь собой. Способ существования у меня такой, каких только вредителей не придумала природа - вот и я есть.

20:57 

2013 год

Кто ищет – вынужден блуждать.
Иногда бывает так, что нечего сказать, нечего написать, но сказать или написать нестерпимо хочется - просто для того, чтобы заявить: "Я есть!"
...
Маленький человек ищет точку опоры, хочет зафиксировать себя во времени и пространстве, истерично требует от других признания своего существования. Его пугают безразличие мира, темнота, тишина, пустота.
...
Никогда не рассматривал себя с точки зрения оппозиции "добро-зло". Оценивая те или иные свои поступки, никогда не думал о том, что их причины и характер кроются во мне. Казалось, что поводы для всех действий всегда приходили извне. Само определение зла всегда было по-детски наивным, интуитивным. Злые слова и дела всегда определялись по послевкусию, как плохое вино или плохой табак.
Плохой ли я человек? Злой? Означает ли отсутствие добра в человеке болезнь души? Или человек имеет право на нейтралитет, не превращающий его в пустышку? Лежит ли через добро или зло путь к счастью? Или счастье, лимоновская способность любить настоящее, появилось раньше, чем моральные полюсы?
Забавно, что любая из выбранных позиций неотделима от стыда. Стыда за совершённое или несовершённое. Я не верю в абсолютное отсутствие стыда у существа разумного и детерминированного обществом.
Тарковский говорил, что стыд спасет человечество, если так, то Спасение - в том, что находится за гранью добра и зла, вне этих понятий.
...
Неспокойное сердце сужает мир до причины волнения.
...
Ангедония и билет в один конец - в Страну Эльфов или в Петушки.
...
Виктор Франкенштейн из кусков мертвой материи создает некое существо и отправляет свое уродливое детище в мир людей, обрекая на страх, гонения, беспокойство. Не умея извлечь огонь жизни из своей мертвой сути, чудовище делает смыслом своего существования погоню за создателем. Выследить, догнать, схватить, спросить: "Зачем? Зачем же?"
Вечная погоня человека за Богом.

02:10 

Кто ищет – вынужден блуждать.
Гриша когда-то писал мне о ноябре, что это месяц, когда начинают мерзнуть кончики пальцев. Как-то он красиво обыграл эти кончики пальцев, не помню.
...
Мерзнут кончики пальцев, уже начинают подмерзать уши и нос. Стоишь, продуваемый всеми ветрами, куришь. Стоишь, и тебе пофиг. На все пофиг: на дела, на время, на потерянный контроль над ситуацией, на холод. Стоишь, комок мяса, ни о чем не думаешь, куришь, сердце мерно пускает кровь по телу. И ни хорошо, и ни плохо. Анабиоз.
...
Тотальная точка существования, которую проходишь очистившийся и спокойный, обновленный, снова пережив процесс вочеловечивания, момент зарождения дыхания в каркасе из глины. Я свеча, я сгорел на пиру, соберите мой воск поутру.
И новую свечу из воска сделайте, новую. Некоторые люди проживают тысячи жизней и смертей за один человеческий срок. Движение Колеса Сансары в рамках одного тела. Умрёшь — начнёшь опять сначала. И повторится всё, как встарь.
Пусть - как встарь, другого и не надо. Повторяйте ноябрь снова и снова, чтобы снова мерзли кончики пальцев, чтобы снова зарождались и умирали идеи и цели, чтобы моя вечная борьба со Вселенной за осмысленность бытия никогда не останавливалась.
В возможности внутренней смерти и в последующем внутреннем перерождении я вижу некоторую извращенную свободу.

21:59 

Кто ищет – вынужден блуждать.
В 1817 году во время поездки в Кишинев Пушкин заболел гнилой горячкой (от которой через 14 лет скончался Дельвиг). Для снятия температуры в начале XIX века больному брили голову и прикладывали к ней лед (такова была медицина), этой процедуры не избежал и молодой поэт, что вынудило его после выздоровления носить парик.
Оправившись от болезни, первым делом Пушкин отправился в театр на некую популярную в то время трагедию. Решив запомниться публике, Александр Сергеевич в самые напряженные и драматические моменты постановки громко смеялся, обмахиваясь париком и вытирая им бритую голову. Задние ряды задыхались от смеха, глядя на дерзкое поведение Пушкина. Представьте себе недоумение актеров, произносивших пафосные монологи и видевших перед собой гогочущий зал.
...
Из воспоминаний А.М.Фадеева: «В Екатеринославе Пушкин, конечно, познакомился с губернатором, который однажды пригласил его на обед. Приглашены были и другие лица, дамы… Это было летом, в самую жаркую пору. Собрались гости, явился Пушкин, и с первых же минут своего появления привел все общество в большое замешательство необыкновенною эксцентричностью своего костюма: он был в кисейных панталонах, прозрачных, без всякого исподнего белья ».
...
Историк Бартенев со слов очевидцев записал следующую историю: Александр Сергеевич однажды пришел к своему приятелю Н.С.Тимирязеву. Слуга сказал Пушкину, что господа ушли гулять, но скоро возвратятся. В зале у Тимирязевых был большой камин, а на столе лежали орехи. Перед возвращением Тимирязевых домой Пушкин взял несколько орехов, залез в камин и, скорчившись обезьяною и издавая странные гортанные звуки, стал их щелкать. Он любил такие проказы.

05:38 

Кто ищет – вынужден блуждать.
Говорю всем, что достиг спокойствия и внутреннего равновесия.
Равновесие мое - приглушение всех чувств и эмоций, кроме вибрируещей и отдающей дрожью в конечностях агрессии и неуправляемой нежности. Баланс двух равносильных животных состояний.
Тот самый баланс, который всегда восхищал меня в отце. Благодаря которому отец казался мне невероятно целостным, живым, надежным и сильным. Мы становимся похожими, наконец нам есть о чем поговорить, наконец мы можем испытывать радость от общей работы, наконец я нашел оправдание всем поступкам и словам отца, которые раньше казались мне дикими и глупыми.
Папа, я хочу быть твоим продолжением, я хочу сделать то, что не успел сделать ты, сохранить и приумножить то, что ты успел создать и отдать семье. Я начинаю верить в бессмертие личности, в ее бесконечное воспроизведение в рамках рода.

02:54 

Кто ищет – вынужден блуждать.
Один из основных результатов любой революции, любого социального переворота - создание новой эстетической парадигмы, нового образа или набора образов. Любые волнения - выражение социального напряжения, социального конфликта, акцентирование внимания на наболевших вопросах, озвучивание этих вопросов, если раньше они табуировались, и формулирование ответов на вопросы, причем ответы, являющиеся по сути экономическими, политическими, облекаются в плоть эстетики. Бунт неудавшийся, грубо говоря, оставляет после себя только новую эстетику, которую устоявший режим старается рекуперировать или уничтожить.
Самый яркий пример - Париж 68-ого года, воспринимаемый нами как художественный перформанс. Кто вспомнит причины, кто назовет условия и поводы? В памяти остались лишь поэтичные лозунги про любовь с булыжником и пляж под асфальтом, граффити и образ модно одетого студента-бунтаря. Из 68-го года выросли новые левые, ставшие в современном мире товаром и субкультурой, лидеры студенческих волнений стали почтенными политиками центристско-популистского толка, революционная атрибутика стала экспонатом арт-выставок.
"События 68-го явились своего рода Gesamtkunstwerk’ом, состоявшимся произведением политического искусства. Это такое событие, которое парит над историей, не вступая с ней в прямые причинно-следственные отношения." (Гваттари)
Попытка культурной революции стала лишь катализатором естественного обновления мейнстримной парадигмы. Господствующая культура переживал и переварила зародыш контркультуры.
Болотная площадь родила образ "креакла" - власть и общество этот образ пережевали и выплюнули капковщину.
...
ХХ век - появление "творческих революционеров", для которых политика и протест - форма искусства. И ситуационисты, и наши нацболы - группы артистов, их деятельность - бесконечный перформанс, бесконечный спектакль. Борцы с "обществом спектакля" - сами всего лишь актеры.
Частично и хоть как-то сопротивляться рекуперации можно лишь с помощью подключения социальной практики к эстетической модели, попытками воплотить образы в жизнь, превращением новой эстетики в норму с помощью подстраивания под эту эстетику жизней хоть какой-то части общества. Это дело молодежи.
...
Рекуперация радикальных идей и образов ХХ века привела к тому, что грань между культурой и контркультурой практически стерлась - контркультура стала частью верхней формы культуры, культуры элитарной. Теперь грань можно установить только извне и насильственно - именно этим и занимаются государство и идеология.
...
Сформулировано три подхода: все - политика, все - экономика, все - искусство.

05:54 

Кто ищет – вынужден блуждать.
"Есть книги-доносчицы. Неискушенные в тонкостях писательского ремесла следователи ставят знак равенства между вымыслом и действительностью, между художественным правдоподобием и жизнью. Удивительным образом за литературного героя отвечает не писатель, а сам герой – или прототип героя.

«Вторжение писателя в жизнь» осуществляется весьма своеобразно.

В 1914 году был повешен царем некий эсер Иванов. Престарелая мать Иванова получала от Советской власти пенсию за сына, погибшего в борьбе с самодержавием. Эту пенсию она получала до 1926 года. В 1926 году заграницей вышла книга воспоминаний А. Спиридовича, жандармского генерала, начальника личной охраны Николая II в 1917 году. В этой книге (она была издана под названием «Записки жандарма» в 1926 году [2]) знаменитый жандармский генерал упоминает фамилию Иванова – якобы его, Спиридовича, осведомителя, в партии эсеров. Как это проверить? Иванов давно на виселице. Все же словам жандарма была дана полная вера, и мать погибшего была лишена пенсии. В хлопотах она умерла."

В.Т. Шаламов "Вторжение писателя в жизнь"

18:38 

Кто ищет – вынужден блуждать.
Когда я писал в дневник много и часто, как то легче было управлять своими мыслями и эмоциями.
Но сейчас так получается, что логическая рефлексия мне кажется бесполезной из-за нехватки опыта и знаний о жизни и устройстве человека и общества, а рефлексия эмоциональная - тупое накручивание самого себя, ментальный онанизм, побуждающий к непродуманным и глупым действиям.
И я уже довольно давно пытаюсь все мыслительные процессы направить на получение и обработку информации, которая никак не касается моих внутренних проблем и комплексов. Политические, экономические и спортивные новости, научпоп и нон-фикшн, публицистика - все, лишь бы не думать о том, чего хочется на самом деле, лишь бы не думать о тех, кто нужен.
...
Нагрузить себя, забить голову делами и практическими вопросами, убежать от себя вовне. Отложить самого себя на потом, на завтра, на день, когда я буду умнее и опытнее. Такая вот экзистенциальная прокрастинация.

23:30 

Кто ищет – вынужден блуждать.
Я сегодня очень взволнован. Нервы оголены. Даже дышать немного тяжело, но именно эта боль в легких при каждом вдохе напоминает мне о том, что я по-настоящему живу, что я могу что-то чувствовать.
...
Я обязательно буду счастлив. Хотя бы потому, что мне много для счастья не надо. Скорее нужно избавиться от всего лишнего.

21:28 

Кто ищет – вынужден блуждать.
В голове сейчас только клише и банальности. Ненавижу это состояние - когда ты можешь описать свое чувство и свои мысли только чужими словами, когда ты пишешь предложение и понимаешь, что то же самое предложение писали до тебя миллионы людей, теми же самыми словами, теми же самыми буквами, точками, запятыми, кляксами.
Обидно: чувство живет и питается верой в свою индивидуальность. Чувство сохнет, когда ты кажешься себя актером, снимающимся в дешевом фильме, или героем плохого романа.
7 миллиардов абсолютно разных людей с уникальными чувствами ограничены в выражении себя штампами языка и культуры. Мы говорим "ненавижу" или "люблю" и ощущаем банальность, измызганность, заплесневелость и неестественность слов, которые должны выражать самое сильное, живое и искреннее.
Пытаясь объясниться друг другу, мы абсолютно немы. Мы можем только догадываться. Нам остается только пытаться увидеть за словами-шаблонами уникальность нашего собеседника.
У нас остаются только поступки и прикосновения.

19:58 

Кто ищет – вынужден блуждать.
"Ходишь, ходишь из угла в угол — работы уже два месяца нет, ходишь, то в окно посмотришь, то спать приляжешь на полчаса-час, то сигарету закуришь, то чаю похлебаешь, то бульону дешевого, то в книжку заглянешь — а книжка пошлая, глупая, отбросишь с гримасой, то в другую книжку, то вниз в подъезд спустишься — в почтовый ящик глянешь — писем нет, на телефон с надеждой взглянешь — молчит, в ванную комнату пойдешь, в зеркало там воткнешься, рожу погладишь, волосы поправишь, где они торчат, либо завиваются, отольешь в туалет, то вдруг воды в ванну нальешь — в ванну залезешь — сидишь в теплой воде, выйдешь, вытрешься — опять к окну потянет.
В окне март сырой, влажность и хмурость, и старуха в окне дома напротив из-за растений как всегда выглядывает, любопытствует, как и я, об жизни, изменений хочет. На старуху посмотришь и опять из угла в угол заходишь, а то на кресла новообретенные, с улицы подобранные, цветными тряпками прикрытые, присядешь — там сидишь. Так часы за часами — время уходит зря. Потрогаешь себя — а не больно, что часы уходят? Нет, не больно, да и все равно не изменить этого. Глупость жизнь, глупость.
А ведь столько энергии внутри, так развернуться бы мог. Хуй ты в этом обществе развернешься, такие баррикады за века на пути личности воздвигли — что общество мне прямой и главный враг. А пойди против — и автомат достать нелегко. Ну и ходишь опять, ходишь из угла в угол. Дни за днями. Что делать — работы нет. На улице же еще грязно и холодно.
...
Если вы можете проснуться однажды дождливым весенним утром, полежать, подумать, послушать музыку и честно сказать себе вдруг: «А ведь я никто в этой жизни — говно и пыль», тогда на вас еще рано ставить крест. Только честно, не для людей, а для себя признаться."

Лимонов "Дневник неудачника"

21:32 

Кто ищет – вынужден блуждать.
"Сука я. И грустно мне, что я сука и никого уже не люблю. И не оправдание это, что любил. Курю и думаю упорно: «Сука, сука, точно что сука». И гляжу грустно в окно на почти итальянские облака над небоскребами. Кажется, кучевыми называются.
...
Как-то красил студию ювелира Франка, у него длинная итальянская фамилия. Поблизости вертелась очень живая его девочка, Элен, три года девочке.
«Мой папа Фрэнк — муж моей мамы, — сообщила она мне. — А у тебя жена есть?»
«Моя жена оставила меня», — говорю я ей, продолжая красить, сидя на корточках. «Это очень подло, — говорит дитя серьезно. И очевидно, чтобы развеселить меня, объявляет: — Вот, посмотри, как я умею прыгать. — Встает с пола и прыгает, отбрасывая ручки-ножки в стороны. — Это потому, что я легкая. Ведь я еще ребенок. Вот вырасту — уже не смогу», — поясняет она.
Я поднимаюсь, откладываю щетку и пытаюсь прыгнуть, как Элен. Очевидно, у меня плохо получается, потому что она смеется. «Ты тяжелый», — говорит она. Когда я спрашиваю, сколько ей лет (банальный дурацкий заискивающий вопрос взрослого, чтобы что-то сказать ребенку, отец ведь сообщил мне, что ей три), она отвечает, что уже имела три дня рождения. «А сколько тебе?» — спрашивает она. «Тридцать один», — вру я. (На самом деле тридцать пять.)
«Ты старый», — говорит она.
«Может, не очень?» — с надеждой спрашиваю я.
«Нет старый», — говорит, потупясь, правдолюбивый ребенок.
Потом она меня учит английским словам. «Повтори за мной», — сурово требует итальянская девочка, я повторяю.
В общем, у нас все о'кэй с ней. Мы отлично ладим и довольны друг другом.
...
Из всех моих собираний цветов ярко помню одно — в коктебельских горах.
Ранним утром ушел сразу после дождя собирать дикие тюльпаны. Добрался до нужного места в облаках и только в просветах облаков умудрялся выуживать из густой, темной, мокрой травы цветы. Не успокоился, пока в руках не был тугой свежий сноп. Был счастлив. Во всех Fopax никого. И едва видишь тропинку в пяти шагах. Чертов Палец — скала, тоже в тумане, как ее и не было.
Когда вернулся — любимая еще спала. Поставил тюльпаны в воду — во многие вазы и улегся к любимой. Опять пошел дождь… И все это, увы, уже было…
Счастье — это то состояние, когда ты можешь любить настоящее. Не прошлое, не будущее — но настоящее."

Э. Лимонов "Дневник неудачника"

03:06 

Кто ищет – вынужден блуждать.
Пушкин тогда сколько-то еще пробыл в Москве (и сильно проигрался) — уехал-таки на Кавказ (там проигрался в пух) — и конце сентября возвратился в Москву (продулся опять), в октябре отправился в Малинники и Павловское, к дамам Вульф, с ноября жил в Петербурге (играя ночи напролёт, и всё несчастливо) — и вот Великим постом прибыл снова в Москву, —- а огромный карточный долг гнался за ним по пятам.
Судя по всему, Пушкина пасла шайка шулеров — профессионалов и любителей. Некто Лука Жемчужников. Некто Огонь-Догановский. Некто Великопольский. Известный граф Толстой. И другие. Одному только Луке Пушкин был должен тысяч 5, а всем вместе — как бы не 40. Впрочем, они охотно принимали его векселя, соглашались (разумеется, под солидный процент) на уплату по частям; иной раз давали отыграться (особенно если он ставил рукопись), а то и ссужали (опять же под процент) тысячей-другой.
Поскольку любили его; во-первых, за то, что он всегда проигрывал, «проигрывал даже таким людям, которых, кроме него, обыгрывали все», и, значит, с ним можно было себе позволить чувство чести; положившись, как на каменную стену, на неисчерпаемый ресурс его невезения. Терпила безупречный, т. е. безнадёжный — настоящее сокровище. Какой же шулер не жаждет fair play без риска и убытка? Плевать, что много не возьмёшь и не скоро полу чишь, барыш не уйдёт, но бесценен и кураж: вот же она, удача в чистом виде — и безотказна, как сама Аделаида Ивановна (см. у Гоголя в «Игроках»). А во-вторых, на него замечательно ловились провинциалы, особенно офицеры.
Имеется показание интуриста: 23 декабря 1829 года Пушкин сказал ему, мистеру Томасу Рэйксу, эсквайру (перевод топорный):
— Я бы предпочел умереть, чем не играть.
...
В таком виде повесть "Выстрел" носила автобиографический характер, так как содержала элементы дуэли Пушкина с офицером Зубовым, произошедшей в июне 1822 года в Кишиневе.
Историк Пётр Бартенев, пересказывая эти события и ссылаясь на очевидцев, писал, что Пушкин явился с черешнями и завтракал ими, пока Зубов стрелял первым. После того, как Зубов промахнулся, Пушкин ушёл не стреляя.

11:49 

Кто ищет – вынужден блуждать.
"11. Человечество на плоту. Плот на безбрежном океане. Из нынешней своей неудовлетворенности человек делает вывод, что в прошлом случилась некая катастрофа, кораблекрушение, до наступления которой все жили счастливо; то был некий золотой век, некий райский сад. И человек делает еще один вывод — где-то там впереди лежит земля обетованная, земля без конфликтов и вражды. А он сам мыкается ни тут, ни там, en passage. Миф этот сидит в нас глубже, чем религиозная вера.

12. На плоту семеро. Пессимист, для которого все привлекательные стороны жизни не более чем соблазнительный обман, продлевающий страдание; эгоист, чей девиз «Carpe diem» («Лови момент»), — этот из кожи вон лезет, чтобы урвать себе на плоту лучшее место; оптимист, вечно шарящий по горизонту глазами в надежде увидеть обетованную землю; наблюдатель, который довольствуется тем, что ведет вахтенный журнал, где регистрирует ход плавания — всё, что происходит на море, на плоту и с его собратьями по несчастью; альтруист, для которого смысл существования в самопожертвовании и помощи ближним; стоик, который не верит ни во что, кроме как в собственное нежелание прыгнуть за борт и тем разом со всем покончить; и, наконец, дитя: тот, кому от рождения дано — как иному дается абсолютный слух — абсолютное неведение: жалкое до слез, вездесущее дитя, которое верит, что в конце концов все объяснится, кошмар рассеется и откуда ни возьмись из воды поднимется зеленый берег."
...
23. Случайность вынуждает нас жить по воле случая. От него зависят все наши удовольствия. Я могу сколько угодно подготавливать для себя удовольствие и сколько угодно его предвкушать, но сумею ли я в конце концов им насладиться — все равно дело случая. Там, где есть ход времени, есть и случайность. Вы можете умереть, не успев перевернуть страницу.

24. «Я есмь» значит «меня не было», «меня могло не быть», «меня может не быть», «меня не будет».
...
32. Целое — это не фараонов космос, не слепая одержимость пирамидами, сооружениями, рабами. Наша пирамида не имеет вершины: это не пирамида. Мы не рабы, которым не дано увидеть вершину, — потому что ее просто нет. Возможно, через сто лет жизнь будет менее несовершенной, чем сегодня; но она будет еще менее несовершенной через сто лет после того. Тоска по совершенству бессмысленна, потому что где бы мы ни вступили в бесконечный processus, мы с одинаковым успехом можем вглядываться в даль с ностальгией по будущему и рисовать себе лучшие времена. Она, кроме того, вредна, потому что любой предел совершенства поражает настоящее злокачественным недугом. Для тоскующих по совершенству совершенные цели дня завтрашнего оправдывают любые несовершенные средства дня сегодняшнего.
...

65. Мы никогда до конца не узнаем, зачем мы; зачем и почему всё вообще. Вся наша наука, все наше искусство, все необъятное здание материи имеет в своем основании эту бессмысленность; и единственное предположение, которым нам остается довольствоваться, — бессмысленность необходима, и она благоволит к непрекращающемуся существованию Материи.
...
8. Идея загробной жизни настойчиво преследует человека, потому что неравенство настойчиво его тиранит. И не только для неимущих, увечных, горемычных подзаборных псов истории привлекательна эта идея; она импонирует чувству справедливости, присущему всем честным людям, — причем зачастую параллельно с тем, что привлечение этой идеи для поддержания status quo в обществе, основанном на неравенстве, вызывает у них отторжение. Вера в загробную жизнь зиждется на том, что где-то есть система абсолютной справедливости и день абсолютного суда — есть критерий и есть срок, и каждому воздастся по заслугам.

9. Но по-настоящему человечество мечтает вовсе не о загробной жизни, а о торжестве справедливости здесь и сейчас, при котором необходимость в загробной жизни отпадет сама собой. Миф о загробной жизни был компенсирующей сказкой, психологическим клапаном, предохраняющим от разочарований реального существования."

Джон Фаулз "Аристос"

20:04 

Кто ищет – вынужден блуждать.
Р. Миллиман в 1986 г. провел полевой эксперимент, в ходе которого изучал реакцию посетителей ресторана на быструю и медленную музыку. По случайной выборке он опросил 227 человек. Определив, как воспринимается темп музыки, ученый по субботам вечером сам играл медленную, а по пятницам быструю музыку. Затем менял график. Выяснилось: темп музыки влияет на время, какое посетители проводят за столом. При медленной они сидели в ресторане 56 минут, а при быстрой управлялись с едой за 45. Причем разница в 11 минут приносила владельцам выручку в 30,5 дол. А если учесть выручку бара при ресторане, то выгода медленной музыки становится еще больше.
...
С. Мильграм в 1967 г. попросил американцев со Среднего Запада послать студентам богословского факультета Гарварда в подарок небольшую книжечку (folder), но только если они с ними знакомы. К подарку прилагалась просьба передать его своим знакомым, а те, как следовало из инструкции, должны были переслать книжечки своим знакомым. В конце концов, многие книжечки вернулись на круги своя, т. е. попали в руки тех, кто их запустил. Таким способом ученый выполнил свою цель: доказал, как узок этот громадный мир. Среднее число переходов, совершенных каждым письмом, равнялось 5. Через стольких людей прошла книжечка прежде, чем вернулась в исходную точку. Таким способом ученые выясняют количество социальных связей между людьми.

19:35 

Из интервью

Кто ищет – вынужден блуждать.
Петр Щедровицкий:
Проблемы впрямую никогда не решаются, они снимаются, да, это более правильный тезис, только нужно понимать, что мы в него вкладываем. Это не задачи, которые должны быть решены в практической плоскости для того, чтобы что-то произошло. Они представляют собой вызов мышлению, формируют и оттачивают интеллектуальные подходы и категории, а выполнив эту функцию, они уходят целиком, заменяясь другими проблемами.

Максим Семеляк:
Философию иногда отождествляют именно с нерешенностью, но мыследеятельность как таковая связана все же скорее с решением?

П. Щ.
Задача в том, чтобы проблема, будучи поставленной предельно жестко, выступила рамкой для нашего развития. Задача в том, чтобы мы изменились. Когда мы меняемся, проблема исчезает, она снимается. Это не проблема решается, это мы становимся другими. Иными словами, человечество движется вперед через глашатаев проблем. Макс Вебер в одном месте в переписке заметил, что после Маркса все марксисты. Он так реагировал на то, что его кто-то упрекнул в критике Маркса. Он говорит: ну конечно, я его критикую и отвергаю, но я же принял его вызов. Маркс на уровне представлений своей эпохи, со множеством ошибок и неточностей, но сформулировал проблему, которая стала вызовом для коллективного мышления и деятельности людей в течение 100 лет. И все, кто отвечал на этот вызов, так или иначе учились у него. Они имели силу услышать и дать возможность в том числе и его радикальным последователям оттенить разрыв между вызовом и решением. Вот это я и называю коммуникацией как важнейшим институциональным условием развития. В тот момент, когда мы кому-то затыкаем рот, мы откладываем шаг развития.

02:13 

Кто ищет – вынужден блуждать.
Практически у любого европейского этноса, чувствующего острую необходимость в конструировании и закреплении национального мифа, в укреплении идентичности, к середине/концу 18 века внезапно и чудесным образом возникает рукопись-подделка "оссиановского типа" - якобы древний текст, случайно найденный (обязательно) в церкви, свидетельствующий о древности, богатстве и самобытности культуры своего народа: Краледворская тетрадь (мистификация молодого чешского ученого Ганки, появившаяся во время борьбы чехов с попытками Иосифа 2 германизировать национальные меньшинства Австрийской империи), "Слово о полку Игореве" (ладно, настоящий текст) и "Задонщина", пришедшие на помощь российским критикам и историкам в их стремлении найти светскую основу древнерусской культуры и литературы, ну и, собственно, поэмы Оссиана (вечно непокорные шотландцы). Очевидно, что все эти "случайно" возникающие "рукописи"-мистификации являются ответом на социальный заказ конструкта национальной/этнической идентичности. Судя по совпадениям - универсальным ответом на универсальный заказ. Все эти мистификации имели фольклорно-исторический характер - именно в фольклоре немецкие романтики искали "национальный дух", именно в фольклоре родился национализм.
Любая нация - тщательно и комплексно сконструированный миф, мощнейший политический, социальный, экономический, мобилизующий инструмент, который снова начинает активно использоваться странами-полюсами в современной геополитике как оружие.
...
Нужно стремиться к разрушению устаревших, реакционных и опасных конструктов и идентичностей для дальнейшей эволюции человеческого общества, для сведения насилия к минимуму, для разоружения Левиафана, для кажущегося сейчас нереальным упразднения Левиафана.
Ставка на европейскую цивилизацию и европоцентризм обоснована тем, что европейцы способны к саморазложению, к обновлению конструктов. Старый свет уже подарил миру эмансипацию, секуляризацию, избирательное право и всеобщие свободу и равенство (де-юре). Цивилизация же ислама, главная угроза в прогнозируемом Хантингтоном "столкновении цивилизации", к этому обновлению не оказалась способна. Следовательно, в интересах прогресса, необходимо растворить цивилизацию ислама с помощью soft power, заменить ее ценности универсальными (с точки зрения европоцентризма).
Единственная геополитическая сила, открыто бросающая вызов исламской угрозе и способная с ней справиться - США. ЕС беспомощен, Россия стремится к евразийскому союзу, основанному на традиционализме (читай: деградации).
Ради человечества и идеи гуманизма нам придется стать патриотами Pax Americana.

04:44 

Кто ищет – вынужден блуждать.
"Пусть они поверят. И пусть посмеются над своими страстями, ведь то, что они называют страстью, на самом деле не душевная энергия, а лишь трения между душой и внешним миром. А главное, пусть поверят в себя и станут беспомощными, как дети. Потому что слабость велика, а сила ничтожна. Когда человек родится, он слаб и гибок, когда умирает, он крепок и черств. Когда дерево растет, оно нежно и гибко, а когда оно сухо и жестко - оно умирает. Черствость и сила – спутники смерти. Гибкость и слабость выражают свежесть бытия. Поэтому что отвердело, то не победит."

Колесо Сансары

главная